February 11th, 2012

Первый, второй, третий

Первый раз это случилось наверное ещё в детском садике. Тогда пришла очередь бабушки моей детской подружки. Тогда они продали бабушкину квартиру-двушку и свою однокомнатную и купили трёхкомнатную. Но жить счастливо они так и не стали. Очень странно сидеть на диванчике старом скрипучем и в обуви, да и в курточке, и смотреть, как на двух стоящих друг напротив друга табуретках лежит в деревянном, обтянутом по тогдашней середины девяностых моде красной тканью, гробу светина бабушка. Ей было много уже лет, где-то более восьмидесяти. Я её помню - она гневно ворчала, что мы шумно бегали по комнате, очень гневно, и почти неразборчиво в её словах.
Я съел конфетки, мне сказали, что спасибо говорить не надо в такие дни. Я это очень хорошо запомнил и не благодарствовал за подобные вещи в такие дни.
На следующий день, обязательно в обед, я уже нёс впереди всех еловые ветки, потому что цветы это дорого, и раскидывал их вперёд на дорогу. Мне сказали, что на цветы в такие дни наступать нельзя. И что когда это происходит - то соседям нельзя смотреть на это из окна своего. Они должны хотя бы выйти на балкон. Потом я видел, как мама Светы целовала её бабушку в губы. Я не понимал, что вообще происходит - я же рад конфетам был. Свету заставляли поцеловать её хотя бы в лоб. Она испугалась и не стала этого делать.
Второй раз это было наверное уже в классе шестом, или пятом. Пришло время для... эм. Её звали баба Физа. Она мама подруги родителей. Она была довольно странной - начала курить незадолго до смерти. Курила она на редкость неестественно. Тётя Наташа, дочь бабы Физы, сказала, что человек взрослеет тогда, когда умирают его родители. Я это очень хорошо запомнил. Обед в день этого события всегда какой-то безвкусный, приторный, и с осадком нехорошей энергии.
Третий раз это было в прошедшее воскресенье. Мы хоронили свою одноклассницу. Это страшно. И как сказано было кое-кем: "Давайте видеться только не в такие дни". Я это очень хорошо запомнил.